Среда, 23.05.2018
НАШЕ БУДУЩЕЕ - МОЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Меню сайта
Путешествия
Блошиный рынок
Со всего мира
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Форма входа
Главная » Статьи » Новые походы » да

Маленькие походы сезона 2017 года весна-лето-осень (продолжение)

Добили маленькую бутылочку с водой, доели все конфеты, но выползли на искомый хребет, по которому пошлось быстрей, потому что проще. Вскоре приблизились к скалистому покрытию хребта, где обнаружили плантацию черемши. Ей пофиг, она растет везде, и внизу и в болотах и на вершинах и в стланике и в темнохвое. Ах, если бы сразу вышли на правильный хребет, мы уже давно б сидели на самой вершине - смелые и веселые, а в этой вселенной требовалось уже подумать о ночлеге, хоть и была вершина совсем близко, чуть потянуться и можно дотронуться. 

Хребет не облагодетельствовал нас ровной площадкой для палатки, поставили под наклоном прямо над пропастью, уперлись в березу, чтобы не поехать туда, откуда пришли. Леня подумал подумал и отказался спать в палатке, нашел себе полку под стлаником и забился на ночь туда, а пока мы развели костер и понеслась готовка ухи и чая. Совсем стемнело, когда мы уже хлебали уху, Леня все же дотащил рыбу, а потом пили чай, поглядывая на зарождающиеся звезды - именно так я бы мог написать, если бы небо не было окутано полосами туманных образований. А так хотелось увидеть уже до боли знакомых нам Арктур и Вегу, самые яркие звезды, появляющиеся сразу по заходу солнца. 

Разбежавшись по спальным местам включили машину времени и оказались в рассветном сиянии утра следующего дня. Снизу подплывал туман, а сверху голубым бриллиантом переливалось небо. 

Близкая справа вершина под гипнозом тащила к себе. Почти сразу пошел стланик, был он средней паршивости, а чуть дальше стали попадаться поляны заросшие багульником. Через 50 минут после выхода из лагеря мы подошли к вершине. То что должно было случиться вчера, произошло этим ранним утром. Чистое, открытое небо обеспечило нам обзор. Долины лежали в дыму тумана, за которым нырнуло и море, но море низкой облачности впечатлило не меньше. Белые лоскуты заползали в промежутки долин и до неузнаваемости меняли знакомые сопки. А посреди всей красоты блестел белый гранитный японский столбик! С незапамятных японских времен стоял он здесь и редкая посещаемость обеспечивала его покой и безопасность. Белесый дым без запаха и звука сочился от моря вверх по сопкам и по всему этому великолепию из всех лучей лупило солнце, под еще совсем детским углом, ведь утро только начиналось..

Очень долго мы не могли оторваться от высочайшей точки юга Сахалина. Почти час нахождения там мы сочли за лучший час за последние дни и месяцы в нашей жизни. 

Особой синевы небо и белизны солнце, невидимое до этого который день, контрастные виды на пару сотен километров. Все, за чем ты идешь ломать ноги, было сегодня на подносе.

Мы и сидели и лежали, и стояли и подпрыгивали. Делали все, чтоб оттянуть ту минуту, которая будет последней в этой точке нашей жизни. 

Обратно решили сходить вновь по новой нитке. Более восточный гребень, относительного которого восходили, будил осторожный страх при виде знакомого цвета, который дает кедровый стланик. Длинной змеей он уползал далеко вниз, гораздо дальше, чем по всем остальным направлениям. 

Но решили рискнуть. Были мы оттого смелые, потому что знали, что по стланику вниз полегче, чем вверх, да и соскользнуть могли легко в сторону, там перемычка была тонкая, ну а за ней уже плыли березы уходящие в нижину лавиносброса изобилующего чего только Ямбуй ни пошлет. Когда-то в далеком ноябре 1990 года мы взошли по нему на гору за 3 часа и спустились за 1 час.

И отдав последние почести несменяемому часовому пика Пушкина, шагнули в неизвестность.

(долго разбирался в иероглифах на нем. В общем то все просто оказалось. Три больших означают - "триангуляционный пункт", а два маленьких сбоку - номер, наверное этого пункта - три. Такими иероглифами обозначают сейчас подобные пункты только китайцы, в Японии эти канджи уже вышли из обращения. Вот фото китайского такого пункта с идентичными канджи, только номер справа не три, а один)

Гребень быстро "позеленел". Стланик сначало-то лишь обтекал скалы и камни, затем дружно сомкнулся и в дальней перспективе был лишь единственным хозяином здешнего положения. Только одно очень большое "НО" не давало нам повода уныть. Стланик был редок и мелок настолько, что даже на колено не мог прыгнуть. То что со стороны казалось полным унылым и невозможным делом, оказалось приятным для посещения местом, да к тому же вниз. Оставался пока открытым лишь вопрос "До коле?" Ведь кривая из зеленого змея лилась далеко вниз. Хотя...по поводу цвета можно подискутировать. Мы заметили, что низкий, рахитичный стланик имел желтоватый цвет. Там же, где он возрадовавшись хорошим условия для произрастания,  вставал во весь рост, становился цвета ярко-противно-зеленового. Мы быстро разобрались в этих цветовых градациях и уверенно держали курс в желтенькие кущи, которые все не подводили и не подводили. Иногда попадались редкие багульниково-брусничные полянки. На удивление брусничника оказалось много, думали будет меньше, но и кустиков и цвета было богато, лишь только кто пойдет сюда за урожаем? 

Мы кинули взгляд назад. Вроде бы только начали спускаться, а скала вершины уже прилично высоко над нами. Ходко идем. Так и спускались, лишь изредка останавливаясь на очередной скале хребта, чтобы внимательно обозреть долину реки, по которой нам идти обратно. Ведь обратно тем же путем мы не собирались. По плану (который я уже озвучивал ранее, но повторимся для невнимательных) требовалось спустить почти в ту же точку на реке, откуда мы начинались подъем, и по ней вниз несколько километров по дичайшей тайге туда, где проходит по своим делам вниз по Очепухе тропа под стародавним названием "Браконьерка", которая через 5 км выводит на перевал, который мы в детстве называли "Мокрый", а там через пару километров она выскальзывала на дорогу Лесное-Южный. Звание "дорога" для нее слишком громкое, но всякие хорошо ползающие механические твари вполне сносно по ней бегали. Два по ней километра и будет главный в этих местах Перевал - Чеховский. С него километра три с небольшим и мы в объятиях велосипедов, которые вниз едут быстро, в общем считай мы дома.

Ниже стланик все же становился увесистым, в отдельные моменты до боли, но к счастью совсем недолго и вот мы уже видим его желательный конец, где весело машут нам веточками березы, за которыми богатырскими рядами встали ели. Рывок за рывком и мы вышли в обычный лес, где первое время опутывали ноги всяческие лианы и кустарник, но становилось все чище и ясней под пологом леса. Что впрочем не помешало нам влезть в частную жизнь какой то птицы. Я зацепил ногой низкорослое дерево и тут же услышал в свой адрес грязные ругательства от какой то птички. Оказывается я зацепил ее гнездо с тремя беспомощными, голенькими птенчиками. Она сидела рядом и беспрерывно сыпала на мою голову птичьи глаголы и существительные явно оскорбительного характера. Не стали мы ее нервировать и постарались быстренько убраться с места происшествия. Аккуратно убрав ногу, я вернул деревце на исходную позицию вместе с расположенным на нем гнездом и детьми этой невоспитанной особы.

Резкий уклон быстро заставлял нас терять высоту, лишь ноги стали слегка указывать на то, что могут и устать в таком темпе спуска, зато легкие и сердце курили не переставая. Опять большие елки с пихтами, дикая тайга...Краешком мы зацепили открытый участок лавиносброса, поучаствовали в затаптывании травы на пару с медведями. И везде была черемша. Под пологом 300 летних елей, в залитых водой луговинах лавиносброса. Везде. 

Перед самой речкой вступили в полосу мощного бамбука, но сразу разорвав его объятия, оказались на берегах ее. Первые метры мы отдыхали. Отчетливый плоский берег, иди себе и наслаждайся. Началось все потом, как и положено, заманили нас лесные феи подальше, чтобы соскочить не могли уже и мы хлебнули всего.

Если бы не велосипеды, то мы бы ушли через Буреинский перевал. Гораздо ближе, а в нашем случае нужно делать очень большую петлю, да еще и весьма трудоемкую. И очень сильно осложнил путь прошедший два года тайфун. В наших горах это был невероятной силы ветер, и на самых ветроусиливаемых участках тайга была просто уничтожена. Буреломы местами казались просто непроходимыми. А там где они и были проникновенно возможными, все равно это занимало много сил и времени. Я часто вспоминал в эти часы Арсеньева, как он описывал подобные преграды - точно, емко и непонятно для того глупого читателя, который на мягком диванчике, в теплой квартирке, после сытного ужина или обеда, внимал великому исследователю, но не понимал, просто потому что часть собственной шкуры он не оставлял в этих завалах. "Вот и началось..." - само собой подумалось, когда завалы столкнули нас в речку, где через 30 метров бурлящая река билась о поверженные стволы деревьев, перегородившие ей протоку. Эквилибризм (простите, эквилибризм это наука о равновесии для души, чтобы была свободна через одинаково сильные мотивы, чтобы она не металась между выбором и поэтому была по настоящему свободна, а я имел ввиду Эквилибристку) и сноровка приобретенные нами на брусьях и турнике в предыдущие месяцы, позволили ловко проскакать через ветви и массивные стволы к свободе (или все же Эквилибризм?), которая всегда вновь заканчивалась...то в сжимаемом силой скал ущелье, то вновь в спутанных и заверченных друг в друге деревьях. 

"Как недалеко ушли то" - несколько растеряно сказал Леня указывая на парящую над-напротив вершину пика Пушкина. Длинный предстоял путь, это становилось понятней и понятней. Только через пяточные точки можно было понять всю трудоемкость задачи. С дивана через гугл-карту все казалось проще. 

Но вот как знак, что все хорошее только начинается, встретилась небольшая такая, крохотная популяция лилии Глена. Набирающая цвета персона поражала размерами. 

"Вот кабан мохнатый" - чуть не заплакал я нежно пытаясь поднять подмятую медведем еще одну большую лилию, но ей уже не суждено было сделать то, ради чего она жила 10 лет...

Чтобы не вставать два раза, закончим опус о местном Кардиокринуме тем, что встречалось оно дальше по речке с завидной, но редкоуплотненной регулярностью. Крохотными пятнышками эти вкрапления радовали глаза в мощных высокотравных сообществах. Последний ее оплот был замечен на поляне с которой начинался подъем на Мокрый перевал по Браконьерке. Оставим это описание для тех, кто по настоящему возьмется изучать Лилию, искать места ее произрастания, в общем заботиться о будущем с этой стороны вопроса.

Не могу промолчать о еще об одном растении, очень нужном и полезном во все времена года, особенно весной и в начале лета. Это наша незабвенная черемша. В тех краях она растете везде и помногу. Жирная она настолько, что этот жир прямо стекает с нее. Таких мощных растений видеть приходилось реже, чем хотелось бы. Сами оцените. 

Мы питались ей всегда, она присутствовала почти во всех наших блюдах, разве только в чайных кружках не плавали ее зеленые кусочки и огрызки. 

Так мы и продирались через траву, завалы деревьев, порожистые броды, каменистые берега. Первое кострище, изрядно заросшее, нам встретилось далеко уже внизу. Ржавая банка из под тушенки и на этом вся цивилизация, а в остальном, прекрасная маркиза, дичь полнейшая.

А часы то шли неумолимо...Мы даже почти не отдыхали, шли себе и шли. Первый большой отдых, аж на 15 минут, мы позволили себе на подобие поляны в темном лесу, где мелкие деревья были попилены давным давно. А чтобы мы не сомневались что это было в стародавние времена - на одной еле были выгравированы цифры -1968. Было заметно, что когда-то, в тем самые годы, это было вполне оживленное место, ныне заброшенное и заросшее настолько, что не осталось и намека на тропу, которая здесь, несомненно, в то времечко была. 

Через считанные минуты мы ползли по диагонали в сопку по пути движения реки. Вновь начались завалы и весьма глобальные. В надежде обойти их по верху, мы и задирали высоту. Частично это удалось, но все равно пришлось поучаствовать в неофициальных соревнованиях - "Перелезь через дерево, пробеги по стволу и не упади вниз на арматурные сучья с радостью готовых нанизать тебя как бабочку". Приз, в случае победы, был шикарным - жизнь и здоровье. Все получилось и через час с лишним мы вышли змейкой из лабиринта и спустившись к реке почти сразу обнаружили любопытные скрижали - к бабке не ходи они были японские. Сохранность их выше всяких похвал. На пихте вырезанные элементы вообще хорошо могут сохраниться. Много уже накопилось у меня фото 60-х и 70-х годов, прямо как вчера. Только лишь боковины сильно растягиваются.  Я написал целый рассказ, вдохновившись находкой, кто хочет, тот найдет, он в данном каталоге. 

А для всех остальных я прилагаю фотографии иероглифов здесь.  Если слева направо - то на первой фотографии можно прочитать - "99 год 5 ноября" и сбоку иероглиф - рё - охота, на охоте, охотиться. На второй фотографии "1998 год 4 мая" и сбоку два иероглифа - уотсури - рыбалка, на рыбалке, рыбачить. 

Когда то, а точней с 1873 года, у японцев система летоисчисления была другая. Они считали года с момента начала правления первого императора, а она опережала европейскую на 660 лет и на первый взгляд можно было бы принять японские канджи за древние, но... наш 1940 год был их 2600 годом. Если вы житель Томари или Взморья, ну или были там и видели японские тории, то могли прочитать иероглифы на них, а если нет, то привожу фото из Взморья, на которой вы можете прочитать, ну если не верите мне, что сии священные ворота построены в год 2600 от начала правления Императорского дома, а это и есть 1940 от рождества Христова.  В общем хотелось бы, чтобы они были японские, но уж слишком древние они выходят. Кто из наших уже повеселился в 1998 и 1999 годах. Кто ж такой грамотный то был в то время?

Вот и стала Браконьерка близка, это мы поняли по следам мотоциклиста, который попробовал прорваться на верх реки, ничего у него не вышло и он ретировался взад...ну или куда они там обычно возвращаются. 

"Давай на этой полянке остановимся, за травой начинается тропа" - указал перстом Леня на солдатский строй лабазника камчатского в перемешку с гречихой сахалинской и даже кардиокринумом вставшего по нашему курсу, "обедать пора". Мотнув головой, я не стал отказываться. "Пойду рыбы наловлю" - выбирая снасти из рюкзака возвестил напарник и растворился в кущах. 

Мне уже не суждено было насладиться чистокровной таежной ухой - сваренной лишь из ингредиентов предоставленных голубой тайгой - воды, черемши и всеми видами рыбной мелочевки в кристальной от чистоты воды реке. На мою долю выпадала кукса. Нужно было спешить по городским делам, не дождусь ухи..А жаль, какой только рыбы не было здесь и подкаменка и кунжа и мальма (форель курильская). 

Через меньше часа в тапках и шортах, ух как хорошо, шлепал я уже по тропе. После заморенной скорости по заваленной буреломом тайге, здешнее передвижение по тропе вызывало аж ветер в ушах. Где-то рядом осталось большое дерево с практически верхнепалеотической записью "1968", ее уже идущий за мной Леня увековечил. В целом наш поход и закончился. Позади остался Мокрый перевал, внизу стрекотали мотоциклисты и вот уже за спиной остается схлопнувшийся квадратный остов автобуса, который я еще помню в конце 80-х годов, загнали его в угол на последнем издыхании, и сегодня от него остался лишь прямоугольный блин. Напоминала о том, что это был автобус, лишь примитивная приборная панель, скромно выглядывающая из-за рухнувшей проржавевшей крыши. 

Поднимаясь два километра до перевала, запомнилось лишь ощущение, что все так стало спокойно и скучно, а сердце настолько привыкло к намного большим нагрузкам, что сейчас усну прямо на ходу. Не всем же спать на диване. Велосипед дождался меня в кустах и оооочень скоро я был дома. Пик Пушкина - спасибо тебе за нашу летнюю встречу! До встречи.

 

 

 

 

 

3 и 4 ИЮЛЯ

 

Хребет Мицуля параллельный сосед Сусунайскому хребту через Сусунайскую долину, по которому мы весь май с июнем ходили, пришло время сменить вектор. Выбор рухнул на самую высокую вершину хребта Мицуля - гору Мицуля высотой в 793 метра. Заметно ниже, чем матерые тысячники Сусунайского хребта. Михаил Семенович заслужил подобную честь. Он в 70-е и 80-е годы 19-го века объездил Сахалин и выдал вердикт, что сельское хозяйство здесь будет процветать и заложил его основы. 

Нам не стяжать подобной славы, как бы добраться до самых вершин не ее, а лишь горы носящей имя достойного человека. 

Перед началом этой не отягощенной эпопеи, я еще подумал верной мыслью, но мы остановимся на ней потом, а пока мы бодро выступили числом два на велосипедах в сторону Дальнего, когда то села, а ныне уже полноправного участника города Южно-Сахалинска. Ехать было, само собой, дальше Дальнего, туда где синеющие горы начинают бег в небо, где забивающиеся в долину реки Владимировка дачи заканчивают свои ряды и уступают место истинным хозяевам здешних мест - деревьям да кустам, в основном вырубленным под корень там, где нагло заняли место под солнцем дачи. 

Задавленная влажной погодой пыль дороги не лезла в носоглотку транзитом в легкие и досаждал нам только легкий подъем, но все равно велосипедная часть путешествия закончилась довольно быстро - за 2 часа, и это много, там от силы км 20, но мы не торопились, впереди длинный летний день, успеем еще.

На гору Мицуля решили идти по таежной прямой, это такая прямая, которая ведет по кратчайшей линии из точки А в точку Б, но по ручьям, делая из прямой жуткий изломанный маршрут, который порой даже подворачивает в обратную сторону, и так бывает. Тем не менее прямей придумать ничего нельзя, ибо идеальная прямая всегда проходит там, где даже медведи лапы ломают. Все дороги в отсутствии дорог на Сахалине - это ручьи и реки, за редким редким исключением, это нужно помнить и принимать, иначе получится как всегда. 

Данная трасса была опробована в зимних условиях несколько раз, но до победного конца мы дошли лишь однажды, что заняло 9ч30минут в обе стороны, но это потому что с нами была девочка, так бы все случилось побыстрей. Летне-осенний забег был лишь раз, но не достиг цели, день слишком короткий, ведь был уже ноябрь. Меня вообще удивлял всегда выбор народа дороги к Мицулю, почему то все рвутся по длинной петле, пусть и дорожной. В дальнейшем путь идет по хребту, который скачет не хуже лошади, в смысле то вверх то вниз. С горы Черкес летишь вниз на сотни полторы метров вниз, а потом по "стиральной доске" амплитудой поменьше, но все же...И никогда я не слышал, чтобы кто то даже подумал бы о прямом и логичном пути от дач. Но я все же подумал, и ходили мы по этой вот таежной прямой, пусть и не всегда до заветной вершины.

Этот пионерский летний поход на гору должен, просто обязан быть успешным, ведь кроме всего прочего идем мы с ночевкой, и, естественно, на самой вершине. Я не был уверен, что она достаточно приспособлена для этого, но нам много не нужно, мы и на жердочке переночуем, тем более, что сегодня идем без палатки. Захотелось легкости, к тому же погода ожидалась вёдро.

Странная по своему предназначению дорога уходила на несколько сотен метров вдоль по склону нашего ручья, это я узнал еще год назад. Используем возможность продвижения в нужном направлении по дороге, вскоре видим двугорбую спину Мицуля. 

"Да что до нее идти" - задорно засмеялся Леня - "быстро туда сюда и часа в четыре уже дома будем". 

В беспылевом пространстве таежных гор пупок горы казался ближе, чем есть, да и прямая таежная вещь обманчива, мы ведь помним, да? Длинный излом пути не был похож ни на какой из проспектов. 

А тем временем тревожный звонок достиг наших ушей, пока лишь легким колокольчиком, не заставившей съежиться кожу в предвкушении, но об этом потом..

Нелепая дорога закончилась, в окончании ее мы забурились в растительность и отдельно друг от друга заботливо укрыли своих круглоногих друзей в самых глухих зарослях, на всякий случай. 

Несколько сотен метров старинного вида дорожка вела куда было нужно, чтобы шмыгнуть вправо и расстаться с нами. 

Мрачно заныло вокруг, авангард хоботковых кровопийц деловито принялся за наше расчленение. И тогда мне стало грустно, ведь подумав утром, перед выездом, о накомарнике (то и была та самая верная мысль, о которой я упоминал вначале), я махнул на него рукой - "Да какие могут быть там комары? Успокойся!" Стало понятно, что за свое легкомыслие мне придется заплатить полулитром крови и тоннами нервов, лишь святая вера, что в горах комары кончатся, все еще держала меня на плаву в моей решимости достичь горы Мицуля. 

Облачившись в куртки, мы вошли в девственногубительные заросли. Крутой, но короткий спуск до реки и недолгая попытка идти вдоль по берегу сохранила нашу обувь сухой, но только на этот временной отрезок. Первым соскользнул в воду я. Разбрызгивая встречный поток на капельные части я обратился к сопоходнику с речью, что он перед мокротой сухостью не надышится, все равно лучше пути, чем по руслу ручья, дороги не будет. 

Берега его, нужно отметить, были завалены деревьями, заросшими по обычности злодейскими высокотравными представителями - белокопытником, гречихой, лабазником, крапивой, какалией. Без всяких кустарников куда же? И все сводилось к нервически-медленному продвижению по нему, а иногда еще и возникала болотистая почва под ногами, вот и падаешь в воду, выбирая мокрые ноги, но быстрый шаг и более менее устойчивую нервную систему. А сегодня в этот коктейль еще и комары добавились. Нет, они присутствуют обычно всегда, но в считанных экземплярах и в расчет никогда не принимались. Шли всегда в футболках, чуть ли не в шортах, но сегодняшняя концентрация делала жизнь под пологом леса невыносимый и здесь лекарство только одно - терпеть. Не взял накомарник? Терпи. 

Любое желание присесть на минуту, полюбоваться ли окрестностями, встречало жесткий отпор со стороны гвардии леса - комарильи. В движении шлейф из комаров стучится тебе в спину, лезет целоваться в шею, обходит с фронта, чтобы насладиться твоим лицом, но все равно не те масштабы, если ты встал-сел. Так что отдых свелся к такому минимуму, что до обеда мы присели лишь раз, старательно укутавшись в тряпье так, чтобы лишь нос торчал.

А тем временем двое бедолаг, окутанные легкой дымкой из комаров, брели по весьма холодным водам ручья. "Как тухлым яйцом воняет" - кинул Леня, "Видимо сероводород выходит". Для меня это не было новостью, с этим явлением в здешних водах уже сталкивался. Вскоре белесая полоса указала один из таких выходов. 

Узкая долина еще больше сужалась, большое раздвоение ручья дало нам более чистую по составу воду, но еще более холодную. Иногда попадались стройно выложенные бревна, явно служащие подобием дороги в верховья ручья, ну этим явлениям я развлекался еще в прошлый поход и пришел к тому же выводу, что и сегодня. Здесь была дорога, по всей видимости для вывоза леса.

Теснина сдавила ручей до состояния какой то щели. Здешние сопки характерно сильно отличаются от Сусунайского хребта. Тот состоит из твердых пород, эти же имеют в своей основе хрупкую и сыпучую, за точечными исключениями. Поэтому русла ручьев и рек имеют резко провальный характер. С крутыми берегами и дикого вида ущельями, так что здешний еще ничего, карабкаться можно. Наша цель - это небольшой перевальчик, с которого мы побежим по ручью, который вливаются в речушку, которая и будет той ковровой дорожкой, что и приведет нас под самую вершину Мицуля.  

Закончилась сдавленная горловина, но пошли сомнения - "Может сюда нужно свернуть?", но приобретенный уже здесь опыт не давал этого сделать, и, как оказалось, совершенно правильно. Я уже обжегся на Пушке, нужно собраться...и мы пропускаем заманчивые возможности ускользнуть влево. 

"Должна лежать поперек оврага пихта" - упрямо твержу я, "только после этого нужно свернуть", и мы терпеливо ждем шлагбаум из пихты. Когда окончательно стало казаться, что ее по любому похитили инопланетяне, она появляется, до удивления высоко нависая над нашими макушками. Я то привык ее видеть в зимнем состоянии, когда мы по снегу вынуждены были чуть ли не проползать под ней. 

Торжественно повернули на левый микро приток. "Заворачивай в объезд с левой стороны" - сразу кричу я Лене, который шел головным, "а то с буреломом будем бодаться". 

Пара изящных движений и мы обтекаем его. Душное высокотравье, радушно трубя комариными горнами, приняло нас в свое лоно. Извилисто, но мимо бамбука, мы взошли на перевальчик. Даже на фото видно, что он совсем мини, начиналась сфера влияния Мицуля. (на фото не Мицуль, нет нет. Это обратная сторона, откуда пришли.)

В голове у меня еще не исчезли образы колодника, глубоких рельефов и поваленных деревьев по тому ручью, который ненавязчиво предлагал сразу последовать по нему в низы. Там было трудно. А настоящие герои всегда идут в обход, с тем я и пошелестел по бамбуку, что оседлал хребтик, вдоль на юг, до следующего ручейка, более гостеприимного. В общем все несколько запутано, когда ты не в теме, просто верьте мне, я приведу вас туда. 

Высокотравье, разреженное высокотравье, хлюпающее русло ручья, глубокое русло ручья и вот мы выскакиваем на главный ручей. Идти по нему где-то с километр, там он вольется в небольшую речушку, ну и до упора. 

Ручей странного характера - первое время он проверяет вас немного на прочность, щупает вашу решительность подкидывая неудобные проходы вдоль него и по нему, а затем как будто ласковеет, распрямляет перед вами свою долинку, выстилая земляные полы удобным материалом, чтобы шлось удобно, а значит быстро. Неплохо оценили здешнюю "комнату" своего дома и медведи. Следы их виднелись большими крапинами по всей длине этого небольшого потока.

Изредка из под ног вылетала шальная рыба и Леня с тяжелым взглядом провожал ее под очередную корягу. "С этими кровопийцами рыбалка отменяется" - совсем мрачно произнес он выплевывая незапланированное мясо, сразу набившееся ему в открытый рот. 

Без проблем одолев ручейный километр, вышли в широкую долину главной трассы до Мицуля. К моей грусти резать терраску не получилось, это только зимой было возможно, летом травяная жесткая стража вытесняла обратно в ручей, который развернув свой бег повел нас куда то в обратную сторону от желанной горы, всего то сто метров, но обратно..

Как только вступили в воды главной Реки, практически одновременно выдали вербальный залп "Ё какая вода холодная!" А нам казалось, что мы лишь привыкли к воде ручья и чувствовали себя брутальными неандертальцами, которым холодная вода нипочем. По какой то причине воды двух соседствующих потоков сильно различались по температуре. То ли потому что холодная река текла с высоких гор, где недавно еще лежал снег, то ли на теплом ручье есть выходы более теплых вод, а может и то и другое, но температура различалась прилично. 

"Куда идти?" спросил Леня - "Тут все раздваивается". Включив телефон и высветив на нем карту, я очень удивился, что она посоветовала идти направо, хотя память осторожно вела налево. Слепая вера в карты толкнула меня на правый путь. Через 10 секунд я перевернул телефон и мы пошли налево...Леня до сих пор надо мной смеется. 

Так, весело и забавно, мы входили в границы Главного Хребта и встречали нас по разному...комары приветливо - дружески приникая к нам всем телом, река холодно, солнце горячо, деревья стоя. 

Обед. Нужен был костер, только он способен был навести порядок с комарами. Подобный опыт я получил еще в Прибайкалье, читайте об этом где то в каталоге, вот уже где было царство комаров, я иногда их просил подержать вещи, когда руки нужно было ненадолго освободить. Но зато они научили меня жить в таких условиях. Ничего сложного - разводишь костер и дымишь чем нибудь. Первое время плотные фаланги комаров еще бьются преодолеть дымовую завесу, но через пять-десять минут их коллективный разум как то разом срабатывают и они размыкают свои объятия и держатся в трех-четырех метрах от центра костра.

После обеда еще некоторое время комары вяло преследовали нас, пока по созвону опять не собралось поллеса их вокруг нас. 

Вдруг обнаружили, что река эта популярна у одного охотника, что ловит зверей на переправах, по всей видимости поздней осенью и видимо соболя. Мы насчитали порядка десяти ловушек на внушительном расстоянии. Хорошо видно, как ловушки прикрывались белокопытником, ныне свисавшим безвольной тряпочкой. 

Речка уменьшалась в размерах, а горы вокруг накрывали все сильней. Закончились масштабные завалы и путь по воде стал максимально комфортным. Часто стали попадаться небольшие водопады с порогами, но главный, самый большой водопад был еще впереди. Мне не пришлось увидеть его великолепие, зимой (а точней в начале апреля, что все равно зима в этом краю) он был залеплен снегом по самые уши, и о его красоте можно лишь было мечтать, так что сегодня мечты сбудутся. 

А на закуску серия небольших водопадиков, некоторые до двух метров, что тоже впечатляло. 

А комары все не отставали...

Слева остался почти равноценный приток, а главного блюда все не было. Вновь в уме стали обыгрываться сценарии похищения его инопланетянами, как вдруг...узкая расщелина раздвинулась и явил свой лик Мицульский водопад. Это крайне редко посещаемый каскад. И мы одни из очень немногих его гостей, уверен, что для большинства его фото - это впервые увиденные изображения этого водопада. 

Растекаясь по воде, словно волосы прекрасной девы, своим краем он был блондинкой под лучами солнца, другой частью шатенкой, так что выходило будто в нем сплелись волосы двух девчонок заблудившиеся в здешних лесах много лет назад и не найденных МЧС, так и падают бесконечно их волосы со скалы Мицульской горы. Исходя из этого и предлагаю имя водопаду - "Блондинка с брюнеткой". 

Не самый простой вопрос восхождения по нему. Вариант обхода где то по склонам сопок откидистый, в смысле сразу можно откинуть. Долго и трудоемко, а батарейки уж не полные, так что слева. При определенной сноровке и осторожности это реально, хорошо что мы и ловкие и рюкзаки легкие. 

Балансируя на скользкой поверхности умудряюсь сфотографировать поток в анфас, а Леня тем временем внимательно взвешивал шансы - удержится моя тушка или посчитает ступеньки водопада. 

Двугорбый верблюд Мицуля любопытен тем, что вдавливается дальше на запад относительного основного хребта и длинный изгиб усика хребта соединяет Мицуль с хребтом и мы сейчас виртуально уже преодолели ось хребта и заходили в этот прогиб. Ручей испускал дух прямо на глазах и мы были настраже, чтобы наполнить бутыли водой, ведь ночевать собирались на самой вершине, а там вода бывает только во время дождя. Долго думали под жалящим градом, идти вправо на стену, чтобы выползти на тот усик, или попробовать в лоб. "Ну в лоб так в лоб" - отрубили мы и полезли. Чуть погодя, когда уже пошла едва ли не вертикальная стенка, последний ключ как бы предлагал нам нагрузиться уже водой. Момент который мы откладывали буквально до последней капли в ручье. 

Рюкзак значимо огрузнел, что перед главным забегом на круто смотрящую на тебя стену, было довольно существенно для отяжеления жизни. Были моменты, когда и зацепиться было не за что и это делало невозможным прохождение по данному участку и приходилось обползать где-нибудь сбоку. Но на этом обезрастениевые участки суши закончились и как бы ни было круто, мы всегда могли нагло, без разрешения попользоваться каким нибудь отростком то бамбука, то клена, то березы. 

Где-то там случился тот момент, которого я и дождаться не мог - комары стали редки настолько, что обтекая струями пота, я таки снял куртку и стоял в наслаждении овеваемый неспешными потоками ветра. И этот день был не настолько жарок, как следующий, если забегать вперед. 

Стараясь смещаться направо, мы ползли по крутому, очень крутому склону. Времени вроде не много заняло, но пришлось напрячь все чресла, которые уже несколько подустали за световой период, хотя глянув на часы, я очень был удивлен, что времени было в пределах 5 вечера, по всему выходило, что при желании можно и летом за один день обернуться туда и обратно.

Как вы догадываетесь, виды следовали все более красочные. Город встал в необычной позе. Для нашего глаза. Не часто мы смотрели на него с этой стороны. 

И вдруг земля перестала вздыбливаться под ногами. Почти вершина встретила плотным щитом бамбука. Это сильно дисгармонировало с самим понятием "вершина". Мы привыкли, что на самом верху все расступается перед  твоим мужеством и решимостью и ты с правом победителя ступаешь по чистой земле. Так было везде, что на Августиновича, что на Лопатина, Граничной, Пушкина, Бернизете, Спамберге, Жданко, Красной, Высокой...да везде! Но только не на высочайшей вершине целого хребта - Мицуле. Непорядок, который нам пришлось с Леней исправлять, когда мы все же проползли 120 метров по слегка задираемой диагонали до самой высокой точки обозначенной развалинами тригопункта. В пяти метрах от него, устроив субботник, выпилили небольшой пятак подходящий для костра и двух, завернутых в утеплители разных типов, мумий. 

Да да, вокруг распростерлись желанные виды! Погода позволяла видеть все в деталях. На северо-западе могучая грудь Спамберга дышала в 64 км и огромный снежник все еще сверкал на его ланитах. Весь восток тесно был заставлен горами Сусунайского хребта, под ними маячил Южно-Сахалинск, крайний юг показал нам дулю из тумана, западное море тоже изобразило фигуру из трех, но вот гора Бернизет, на том же самом западе, горделиво кичилась своей преобладающей высотой. Голова кружилась от того, что все это будет перед нами до самого утра! 

Тихонько пошептавшись с Ямбуем, договорились, что дождя не будет, ну и стали готовить площадку. Как я уже говорил была она заросшая ни к месту растениями - стлаником и березкой, да редкими метелками бамбука. Вскоре на площадке пылал костер в центре которого чернел котелок. Неожиданно быстро закончился на сегодня поход, а бытовые дела проскочили вообще незаметно, и вот времени всего и 8 вечера еще нет, а мы уже лежим...костер догорел и откуда-то вернулись комары, в чьем жужжании явственно угадывалось "Жжжуть жжалко жить беж важ дружья, мы вежнулись!" Ну и загнали нас с головой в спальники и одеяла, где сразу стало влажно и душно. "Может костер?" из своего гроба робко предложил я. "Давай, можно чай попить заодно" - прогудел из своего убежища Леня. Ну и побыстрому затрещало и задымило. Враги сразу же отступили.

А сумеркам деваться было некуда, им требовалось сгущаться. Неохотно, но неотвратимо они подступали с одной стороны, там где расположился город, и чуть позже на другой, там где торжественно, четырех миллиардно пятисот пятьдесят восемь миллионо восемьсот тридцать пять тысячно триста восемьдесят восьмой, умноженное на 290 (среднее число дней в году за всю жизнь планеты Земля), раз заходило солнце.

Как то вдруг выяснилось, что по какой то загадочной причине кроме нас вершину горы облюбовали клещи! В довольно массовом количестве, ну десятка три Леней были точно сожжены, почему то именно в его углу они выползали на него и топали по нему строем, мой угол выдавил из себя штуки три всего. Всех их мы благополучно изолировали от тел, не дали продегустировать крови, а чего ее пробовать? Кровь как кровь. 

А звезды тем не менее, а звезды тем не менее все так же холодны..Они вылуплялись одна за другой, я изредка наблюдал за ними, для этого всего то нужно было открыть глаз, а потом как то само собой с головой забрался в спальник и проснулся лишь по утренней зорьке и еще потому что с первым светом на завтрак прилетели комары. Однако, я вспомнил, что кроме звезд мы открыв рот долго смотрели в сторону города. На него упало одеяло тумана, и смотреть там вроде бы и нечего было, но по мере потемнения туман стал светиться какими то пятнами, особенно ярко светилось одно. Путем умоприключений поняли, что самое яркое пятно это теплицы в районе ТЭЦ, они и давали самый мощный источник света, который даже сквозь туман пробивался мощным прожектором, а город подсвечивался какой-то подъездной лампочкой, тускло и скучно. 

А тем временем, возвернувшись к комарам, спешу доложить, что слушать их писк было несовместимо со сном и мне пришлось изображать радость восторга от встречи утра, солнца и прекрасных видов открывающихся снизу. Хотя, не поспоришь, зрению и правда было чем насладиться. На фото видно хорошо все вершины-соседа-хребта. В развилке между большой и малой березками Августиновича, справа от малой березы острый пик Пушкина, еще чуть правей большой массив пика Чехова и в самом углу Майорский массив.А на другой стороне было сумеречно и, наверное, влажно. В окружении тумана, как остров стояла высочайшая вершина Холмского района - Бернизет, по долинкам рек карабкалась утренняя дымка, а мы быстренько собирались слинять с вершины. В утреннем безветрии грубо активизировались комары и мы без завтрака вострили лыжи. Возвращаться решили по другому. Северней, на соседнем хребтике существовала дорога недавно пробитая до карьера и всего то нужно было спуститься и подняться, а потом уже по дороге длинным кружным путем воссоединяться с велосипедами.

На глазок прикинув в какую из лучших точек выйти, в 5 часов и всего лишь какие то 45 минут утра, пошли вниз по неизведанному. Удивительно, но почти сразу пошла очень удобная местность в плане отсутствия "стоп-растительности" и по гребню, вполне сносно теряя высоту, мы планировали к речке. Не без трудностей, иногда с самого хребта нас сталкивал тис остроконечный, тем не менее боковые проходы были вполне себе. Петляя не хуже зайцев по крутому склону и отмахиваясь от комаров достигли пределов темнохвоя, где он нам дал дрозда. Поваленные деревья заменили зарядку. Приходилось и отжиматься и подтягиваться, я уже не говорю про прыжки и подскоки. Ну и про комаров вы помните. И полеты не освобождали от их внимания, так что рассекающие воздух движения не прекращались даже в подвешенном состоянии. 

Скатились в ложе реки, где опять высокотравье...все было такое мокрое, как после дождя. Выпала обильная роса, которая напрочь отсутствовала на вершинах. 

Раздвигая травостой продвигались поперек долины. Немного подумали где бы перемахнуть через речку не замочив нежных ножек. А вдоль реки было немало больших пеньков, явно дающих понять, что здесь брали лес, и судя по всему уже не японцы, то были наши, советские, где-то в 70е, а может в 80е. В траве с огромным трудном читались лесовозная дорога, по одному из усов, убегающих к верху, ушли в ту сторону, как потом оказалось это была трагическая ошибка. 

Ус, как и положено, закончился где-то, предоставив нас буйству тайги. Быстренько сделали ноги в какой то мелкий ручей и какое то время комфортно шли в его русле, а вокруг мертвые (ну и живые) бамбуки с косами стояли. Немного поднявшись, перевели дух и посмотрели какую полосу препятствий мы преодолели. "Хорошая была зарядка" - подумал каждый из нас не зная, что нас ждет по курсу не хуже подЗарядка.

А ручей то закончился. Первое время русло его по инерции еще дышало достаточной силой, чтобы жить под сомкнутым небосводом бамбука, но очень скоро мы вытягивая шеи как гусаки, искали скопления деревьев, чтобы грудью выдавливая бамбук, двигать туда. Мы то знали, что в конкуренции с древесной растительностью бамбук либо хирел, либо вообще уходил в сторону. Здешний вариант предусматривал только "хирел", что все же было облегчением, потому что лезть в монокультурную стену бамбука это все равно что скакать на вертикально поставленном батуте.

"Перебегая" от группки деревьев к группке, ледоколами стремились к верхам. И мы верили, что уже близко! Ведь мы видим лежащие деревья на верху склона, однозначно это деревья лежащие на отвале дороги, так точно?

"Жизнь несправедлива к нам" - как то само подумалось после того как выяснилось, что выползли лишь на верх периферийного хребтика, а те деревья лишь ветроповал, через который еще и требовалось проползти к невидимой, но вроде бы довольно близкой дороге. И это испытание мы прошли. Последние метры пришлись просто на грандиозный по размеру бамбук.

Вышло что мы ошиблись с заходом на штурм, это требовалось сделать чуть чуть выше по речке, так думали мы, но действительность вышла еще более колючей, но об этом попозже.

Шуршащий мелкими камешками откос дороги заманивал на смотрящую на нас сверху дорогу обещавшую отдых и, возможно, отдохновение от комарья. Скатываясь от поспешного перебирания ногами обратно, нетерпеливо ползем к блестящей от пыли дороге. Шаг, еще шаг, три назад, подключаешь пальцы рук и на три шага вперед приходится лишь один назад. Усилие, еще усилие и вот она, родная!

Скинув капюшон замираю в ожидании ударов по ушам и шее. И они не промедлили ни секунды в ожидании. Хотя, вроде интенсивность упала. 

Через несколько минут дождавшись Леню, мы обращаемся затылком к солнцу, что лишь слегка поднялось над восточными горами, и делаем силуэтное селфи. 

Комариный зум резко ослабел и приходит понимание, что на дороге они не живут, а за нами увязалась та гопота, которую мы вытащили за собой из их травяного района.

"Опа на, вот это да" - возмущаемся мы оглядывая отросток старой дороги уходящей вниз к той речке с который только что поднялись. Коварная могла бы нас вытащить без натуги на эту дорогу, лишь пройди мы еще 300 метров вверх по реке там, внизу. Немного обидно, а с другой стороны ну потренировались, ничего страшного. 

Видимо эта новая дорога, что вела на карьер видневшийся в несколько километрах к западу, прошла по следам этой старой, которая начинала свою карьеру как лесовозная, потом по ней просто ездили, а после забыли надолго, чтобы вновь пустить по ней путь, с которого будут возить строительный камень. И как раз мимо нас проносится микроавтобус везущий людей на этот самый карьер.

И вот приходит то расслабление, когда ты еще не устал, когда не долбят всякие животные, когда не нужно особенно куда-то спешить и ты оглядываешься в поисках. 

Как она близко...вершина на которой ночевали, гора Мицуля. 

Полностью исчез комариный террор и радость переоблачения в легкую форму одежды не заставил себя ждать незамедлительно. Несмотря на раннейший час, солнце придавливало на козырек с африканской настойчивостью. 

Мимо прогудел один самосвал, за ним сразу второй. Осела пыль и тишина опять звонко приветствовала нас по ушам. Как это часто бывает в ранний час - ветер блуждал в другом месте, но не здесь. 

"Пришло время завтракать?" радостно риторично спрашиваем друг друга и жмем во все паруса вверх, чтобы под тарелочку каши и кружку чая смотреть на всех вас сверху. И вот она, Долина Выхлопных Дымов!

Удовлетворительно рассевшись у костра, в позе облокотившегося походника, глядя на растворяющийся под солнцем туман внизу, мы наконец-то смогли познать наслаждение завтраком.

А тем временем обратно с надрывом прошел один самосвал. Так не хотелось брести под палящим солнцем лишнюю десятку по дороге, что захотелось поехать. Однако, отдавая себе отчет, что все это возможно невозможно, следуем твердому правилу таежника - "На попутку надейся, но сам рассчитывай на свои силы".

Завихряясь вместе с дорогой мы шли несколько километров преобладая над местностью. Солнце, пока еще, не обрушило все силу своего тепла на наши головы, комары уже давно разбежались по своим кущам, откуда злыми взглядами провожали нас мимо идущих по дороге, сил после завтрака прибавилось, так что на жизнь жаловаться было рано. А мы и не жаловались! Времени только то начало десятого часа, а мы как будто прожили уже целый, полнокровный день наполненный событиями. Вставать рано - это одно из самых значимых изобретений человека. 

Через положенное время вышли к Старому Холмскому Перевалу, который прекратил свою активную деятельность после "Филиса" - 36 лет назад. Задохлик-отросток дюже удивил, насколько сильно сократилось шоссе в размерах. 

Вновь пробитая дорога выгодно отличалась шириной, а так же рядом спрямлений, которые мы стали встречать ниже, где то там, повыше остался последний километровый столбик этой дороги. 

Побежали вместе с дорогой резко вниз...на трассе стояла дикая тишина с птицами. Ни машины, ни дуновения ветерка, лишь шаркание наших затруженных ног...и чу, журчание ключа. Старый колодник вокруг него говорил о том, что давность лет у него почетная. Выдвинутая далеко труба давала возможность встать под воду и покрякивая от всегда неожиданной свежести, принять охлаждающий душ.

Мы так и не успели устать, пройденные километров под 5 после завтрака, не показались нам достаточным для этого. Сверху показался звук машины и, чуть позже, шлейф пыли точно не дал в этом усомниться.

Знакомый микрон, дребезжа запчастями, ехал обратно пустым и желанным. Взмаха руки оказалось достаточным для намека. 

Поездка была короткой, порядка 7 км, зато и узнали мы немало про карьер. В дождь машины здесь не ходят, опасно...и те кучи камня, что мы встречали порой на дороге, это застанные в неожиданные дождь груженные машины, что сегодня машин всего то две и работает, а бывает их до 7, что карьер это для предприятия находящегося в Дальнем.

Велосипеды встретили нас без эмоций. Вдали видно было двойную макушку Мицуля и не верилось, что мы же там вот недавно были...все было как сон, один большой, трудный, но любимый сон.

 

22 ИЮЛЯ

Тонино-Анивский полуостров был нашей очередной целью. Но это в целом, а конкретно намечалось посетить знаменитый Анивский маяк построенный еще японцами в 1939 году на мини-острове, чисто небольшой скале, где только лишь чайки хозяйничали. Маяк чудо из чудес. На маленькой скале построить 9 этажное здание в 31 метр высотой! Без дорог, в том месте, где постоянное волнение моря - это нужно сильно хотеть и уметь. 

Уже не один раз мне приходилось бывать буквально в несколько сотнях метрах от маяка, но этот зеленый виноград выкушать не пришлось ни разу. Ведь то остров, путь до которого хоть и близкий по морю, но крайне опасный. Течение, волнение, холодная вода, агрессивные чайки...Поэтому и было решено, в этот раз позорно доберемся до него на лодке, чтобы раз в жизни, возможно, но побывать на этом объекте, жить которому осталось не так уж и долго (хотя в любом случае он переживет нас ныне живущих), не фароский маяк, конечно, но чудеса cлучаются разные, одно больше, другое меньше, но случаются.  

Доехать на машине до куда? Вот что за вопрос возникал сперва. Неделю до этого мы уже пытались добраться до маяка, но погода стояла очень туманная и волнительная для моря, зато узнали, что в 4 км от Новиково дорога окончательно размыта и по морю дальше проехать тоже вопрос. В одном месте пляж перегораживали камни, уходящие несколько в море, так что путь в дали открывался только в хороший отлив и без наката волн, а такое  возможно не всегда. Решили попытать удачу и она, нужно заметить, нам улыбнулась. А если бы нет? Тогда встали бы до камней и собрали лодку там, просто пришлось бы дольше кататься на ней, но хотелось проехать на машине подальше.

Благополучно проехав камни, оставалось еще порядка 8 км до заставы "Южная". Пробираясь то по пляжу, то выезжая опять на дорогу, то спускаясь к морю внось, ибо сель съехал на дорогу, мы доехали до заставы. Зашли в японские домики служащих маяка, удостоверились, что один из них все еще немного живой и в нем периодически ночуют. (В зимнем походе он нас здорово выручил), проехали до заставы, которая еще хранила тепло людей служивших на ней. Расписанная картинами столовая, большой зал обклеенный под обои стреляными мишенями, большие плафоны из под ртутных ламп, еще кое-где целые, не битые оконные стекла. Смотришь на это и представляешь, как бежали по этим коридорам пограничники поднятые по тревоге, как под этими картинами, писаными на стенах, ели они после трудных дежурств, и чувствуешь это всей душой, погружаясь в те времена и хочется оказаться с ними на минутку, чтобы вдохнуть той жизни.

Едем дальше на юг, все ближе к 45 градусу южной широты, и поедаем километр за километром. Позади оставили одного походника и двух полупоходников, они приехали на машине, чуть чуть не добравшись до Южной Заставы и пошли пешком в сторону маяка с надеждой дойти до него. 

Проехав еще 6 км от заставы, уперлись в непроходимые для машины скалы и встали уже на полные якоря с планами на ночевку.

Собрали лодку и задумались "А этот туман, что лез с востока и кутал окружающие земли, усилится или уступит место солнцу и пространству?" (на фото видно дальний туман в который мы чуть позже въедем из солнечного этого в туманное там) На поход к маяку соблазняла спокойная вода и мы решили пройтись вдоль берега, может и пропустят морские боги до самого маяка, да и осталось до него меньше 20 км, что для лодки идущей на глиссере на скорости в 25 км в час, было делом часа.

Продолжение http://ecosite.ucoz.ru/publ/novye_pokhody/da/malenkie_pokhody_sezona_2017_goda_vesna_leto_osen_prodolzhenie/3-1-0-77

Категория: да | Добавил: sakh10 (02.07.2017)
Просмотров: 151 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Поиск
Метель
Походы
Сезон 2012
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2018
    Сделать бесплатный сайт с uCoz